Равноправие? Не думаю. Самый яркий пример неравноправия — декрет.

В прошлый раз я говорила об обесценивании домашнего труда. И о бедственном положении женщин, при котором их домашняя нагрузка нисколько не уступает рабочей.

В комментариях к статье была высказана воодушевляющая мысль, что многие женщины поддерживают такое положение вещей. Попробуй скажи, что муж готовит, и тут же испытаешь чувство вины. Чем ты была занята, что не смогла приготовить ужин? Тут же следует саркастичный ответ: ну да, бездельничала, стирка стиралась, утюг сам утюжил все белье, пылесос пылесосил, ребенок за собой смотрел. 

Хочу остановиться на мужской беспомощности. Слушайте, я знаю очень мало мужчин, которые совсем-совсем не умеют готовить. В большинстве, они очень искусные притворщики, у которых в голове намертво засела парадигма “на мне обеспечение финансового благополучия — на женщине поддержание домашнего очага”. 

Я знаю много семей, где существует такое разделение обязанностей, которое всех устраивает. Подчеркну: устраивает обоих. Муж — патриарх семьи, жена — хранительница очага и берегиня, которая не ноет и не жалуется, что она устает и ей не хватает времени. У нее обед из трех блюд, дети причесаны-ухожены, квартира сияет чистотой, сама она лучится счастьем. Для меня эти женщины — что-то из разряда робокопов, я искренне ими восхищаюсь. Ну, ведьмы — не иначе. И все бы ничего, но таких женщин очень немного и порой мне кажется, что они на энергетиках.

Мне такой героизм недоступен. Мой обычный день начинается в 8 утра, когда мой развеселый годовалый ребенок требует каши и “Малышариков”. Переговоры вести бесполезно. Дальше, мы идем на первый утренний сон. Говорю “мы”, потому что ее утренние сны — мой шанс быстро помыться и довыспаться. Потом обед, прогулка, полдник (иногда на улице), прогулка, ужин, сон.

Но иногда все идет по бороде. Например, недавно мне позвонили с работы — нужно было срочно подписать документ. Я вызываю мужа, собираю себя и дочь, отвлекаюсь, ребенок находит кусок какой-то бумажки, я подхватываю ее на руки, пытаюсь отобрать трофей изо рта. У кого тоддлер, тот поймет насколько бесполезные действия я совершаю, потому что у этих малолеток хватка, как у бульдога. Слава Богу, у нее чувствительная гортань, она давится и ее тошнит… На меня. До выхода из дома три минуты. Я убираю последствия катастрофы, меняю футболку, рычу на дочь, приезжает муж, и мы выдвигаемся.

Я застреваю на работе на час, в сторону дома мы едем троллейбусом, который не доходит до нашего района и требуется пересадка, но по дороге дочь засыпает, и ловить нужный нам транспорт уже не вариант. Я качу коляску в ближайший торговый центр, где идеальный для моего ребенка “белый шум”, и там она спит часа два. Потом мы застреваем на остановке, потому что электробус, нужный нам, — редкий зверь, а я уже психую и злюсь на недоступную доступность транспорта для мам с колясками и людей с ограниченными возможностями. Низкопольный автобус в мой спальный район — почти единорог. 

Я стараюсь кормить малышку по часам, а все мыслимые и немыслимые сроки к тому времени пропущены. Везу ребенка есть обратно в торговый центр, в кафе с приличным детским меню, где есть любимое картофельное пюре с котлетами. Мы гуляем пешком до работы мужа и все вместе едем домой.

Это один из моих дней. И такие форс-мажоры происходят довольно часто. Судя по моей соседке, чей сын покрыт зеленкой, потому что он осваивает самокат, — я не одна такая. Поэтому считаю вопрос “от чего именно мы устаем”  неуместным. После такого насыщенного дня я хочу закрыться в туалете с гаджетом и сидеть тихо, чтоб не обнаружили.

Что? Секс? А что это? Поесть? Где? Несите!

Женщина в декрете — это существо с оголенными нервами, и в этом недо-ресурсном состоянии она крайне беззащитна. Часто она не обеспечена финансово в достаточной мере, ведь даже если она уходит в декрет с хорошо оплачиваемой должности — ее пособие не будет равным ее зарплате. А выплачивается это пособие всего до полутора лет ребенка, так что  дальше она будет шиковать на копейки, которые положены до трех лет. В такой ситуации очень легко стать объектом манипуляций недобросовестного мужа.

А если его нет? Моя знакомая мать-одиночка недавно лишилась президентского пособия на ребенка, потому что государство посчитало, что 13400 это достаточная сумма на ребенка. Вопрос: государство точно знает, сколько средняя семья тратит на памперсы, одежду, которая буквально «сгорает» на детях, на прививки и платную медицину? Потому что бесплатная в нашей стране — не вариант! А теперь, «вишенкой на торте», вспомню любимый совет окружающих на всех семейных праздниках: не затягивать со вторым, третьим, десятым ребенком. Камон, ребята! Вы серьезно?

Можно возразить, что мы рожаем для себя, но нельзя отрицать, что ребенок с рождения становится членом общества: на него оформляются документы, он не может жить без прописки, ему нужно  посещать сады и школы, где регулярно просят внести “спонсорскую помощь”. От того, будет эта сумма оплачена или нет, зависит отношение персонала к ребенку. И женщина с полутора лет ребенка выходит на работу. Не потому что так уж сильно этого хочет, а потому что это вопрос выживания. На ней все еще дом, муж и растущие потребности ребенка. Когда я смотрела фильм «Очень плохие мамочки», я узнавала знакомых: «Он любит накрахмаленные трусы!», — говорит одна из героинь, а вокруг беснуется трое детей. Можно сколь угодно говорить о художественной ценности этого проходного фильма. Но это реально пособие по выживанию в декрете и после него.

То, о чем я рассказываю, — обычная жизнь. Молодые отцы не горят желанием помочь своей второй половине с новорожденным. Сколько раз я слышала от своих знакомых мужчин, жены которых недавно родили: «Я совершенно не отдыхаю дома». Чувак, представь, что твоя жена тоже. Вообще. Плюсом на ее плечи прочно ложится чувство вины — недодала мужу внимания, борщей, минетов. Плохая жена. И никто не стремится ее разубеждать.

Кто-то из мужчин найдет отдушину в «танках», кто-то — в других женщинах. Мало кто согласится сесть и поговорить о создавшейся ситуации. Тем более с психологом! И остается женщина наедине со всей этой ответственностью и зависимостью. И уйти не может, потому что самооценка ее убита, а денег нет.

По данным Фонда Социального Страхования, в России в 2018 году в декрет ушли 13,7 тысяч отцов и 670 тысяч мам. Зато в Финляндии две трети пап преспокойно находятся в декрете.

Можно порассуждать на тему «Почему у нас не так», но, кажется, у европейцев с эмпатией дела обстоят лучше. Ну, и с оплатой этого самого декрета. Во многих странах Европы декретное пособие почти равно зарплате. Уходя в отпуск по уходу за ребенком, мужчина не теряет ничего. Он только приобретает большее взаимопонимание в собственной семье, близость, радость общения с ребенком.

Остается надеяться, что рано или поздно наше государство станет поддерживать и охранять отцовство так же, как материнство. И мы будем равны в правах не только на бумаге. Смею надеяться, что декретный отпуск станет одной из первых вех, которые откроют мужчинам и женщинам равные возможности.