Очередная парочка нежного возраста. Хорошенькие, модные, явно благополучные — они оживленно беседовали о жизни и зачем-то пересыпали разговор отборнейшим матом. Особенно изощрялась девочка. А я вдруг безумно расстроилась оттого, что никакой во мне нет толерантности, и тошно мне слушать, как этот “цветочек” матерится. И я очень расстроилась, потому что так расстроилась. Это значит, никакая я не феминистка…

Разумеется, как всякий русский человек, я умею ругаться, хотя, по роду занятий, всегда стараюсь это скрыть. В моменты, когда что-то внезапно происходит, например, падает некий предмет, — даже самые почтенные из моих знакомых снимают напряжение известным крепким словцом или его заменителем. Это эрзац-ругательство до того тотально, что я чувствую себя живущей в краю Вечной Масленицы…

Мат всемогущий. Уж конечно, он не чужд нашим женским реалиям хотя бы потому, что слова «мат» и «мать» — явно в близком родстве…”Материться” — еще столетие назад называлось трогательным словосочетанием: “ругаться по-матушке…”

Я повернута на этимологии, а из нее следует, что матерные слова — по мощи сродни проклятиям, потому что тот, кто послан «в…» — отправлен туда, откуда пришел, т.е. в небытие, в мир иной. А тот, кто послан “на…” — опохаблен, обречен оскверниться и впитать чужое семя. И если это обращено к женщине, то это напоминает жуткие родовые сценарии. Именно в могучей генитальной символике и яростных эротических процессах причина огромной энергетичности мата и его непристойности, ведь он – про секс.

Мат в языке работает, как яд, который, как известно, в малых дозах — лекарство. Когда нужно поднять толпу мужиков на бой, заткнуть хама, или выпустить дикое напряжение, он, наверное, во благо. Ведь язык — как природа, лишнего не держит.

И, раз мат в языке живет целую вечность, значит, людям — в том  числе женщинам — бывает без него трудно обойтись. Можно спорить, но явным доказательством нужности мата служит бездна невероятно изобретательных, и даже, по-своему, красивых эвфемизмов, которые люди придумали (а ведь пользуются ими охотно именно женщины), чтобы «шарахнуть», но остаться «в границах».  «Ешкин кот», «екарный бабай», «елки-палки”, “японские городовые», «епрст», «бляха-муха», «хрен собачий», «три буквы», «пипец», «трындец», «звездец»…и еще сотни три слов и словосочетаний — никак не могут жить в языке, если в них нет острой нужды!

Нужен ли мат женщинам? Возможно, если в этот момент им необходима мужская энергия. А она бывает нужна.

А вот в песочнице, на прогулке с малышом,  я вижу запрос на эту энергию только вкупе с сигареткой, бутылкой пива и желанием «уесть» другую, проклятущую мамашу.

В официальном социуме мат строго осуждаем (это как «ходить без порток»).

Иногда он может служить “перчиком” в разговоре, и кто хочет и умеет — пусть пробует, если за этим стоит не страх, а озорство.

На уровне демонстрации достижений (как показать средний палец, обогнав на дороге, или высунуть язык, объегорив кого-то…), мат не несет агрессии, а только чувство торжества. В американских экшен-комедиях это всегда делают именно красотки, сидящие справа от бойфренда-водилы.

Часто мат звучит из девчачьих уст не от объективной нужды в сильных, грубых эмоциях, а просто: “мы на нем разговариваем”. Для меня это – прежде всего свидетельство страха быть искренней, слабой, уязвимой — быть самой собой.

Девочкам-подросткам мат в этом случае пригождается только в качестве нелепого, ненадежного и жалкого щита. Это мимикрия, как в мире насекомых: маленькие беззлобные цветочные мушки, располосаченные под ос, чтоб птицы не клевали…

Я в такие моменты всегда слышу, что человек уже почти вырос, но недополучил чувства собственной значимости.

На уровне понимаемой (обычно говорят “осознанной”) любви и заботы – в мате точно, ну правда, — нет никакой нужды.

А если уж мы считаем себя взрослыми девочками, то наше отношение к мату, как к части лексики – это такая же свобода выбора, как политическая платформа, стиль одежды, философская парадигма, рацион питания, банковская система, интернет-провайдер, мобильный оператор или сексуальная ориентация (мама, ты же все равно этого не прочтешь!).

И мы опять выбираем.

А когда выбор есть – это же свобода!