Был в одном послевоенном советском фильме эпизод, где кружилась по танцевальному залу, обхватив стул за спинку, отчаянная девчушка. Даже подружки, исполняющей роль кавалера, ей не хватило. Лишняя. Нечетная.

Очень пронзительно ощущалось в том кино неотвратимое женское одиночество. Обездоленные войной мамы растили дочерей, те — своих. Дефицит мужчин стал болью целой эпохи.

С той суровой поры сменилось уже более трех поколений, но психология наших женщин изменилась до обидного мало. Бессознательно повинуясь этой трагической гендерной программе, даже юные барышни по-прежнему чувствуют себя так, как будто мужчин на всех не хватает. Это давно уже не так. Но драматический сценарий продолжает питать наши страхи. И тогда женщина не ощущает своего достоинства, ценности.

Она знает только одно: за мужчину надо бороться. Сначала поймать, выдержав конкуренцию с другими — заворожить, постараться любой ценой вписаться в его стандарты. Потом удержать во что бы то ни стало — даже если никакой радости от этого союза нет. Ничего, зато нашла себе пару, удостоилась. И не пришлось «танцевать со стулом» — остаться невостребованной. Лишней. Нечетной.

Как ведет себя такая выросшая девочка, повернутая на том, чтобы ее непременно «взяли за себя»? Она видит в других конкуренток, не верит в женскую дружбу, подсиживает симпатичную сотрудницу, ревнует и проверяет своего парня. Панически боится выглядеть некрасивой — ненакрашенной «серой мышью», или «жирной коровой».  Всегда хочет быть во всеоружии обольстительности — даже в тренажерном зале, в поликлинике, в походе. Это она придумала селфи уточкой, и ей обязана процветанием наша пластическая хирургия.

Девушка на двенадцатисантиметровых каблуках, в ярком макияже и крупных украшениях, волокущая чемодан в заграничном аэропорту, — это обязательно наша соотечественница. За ее броской, но жесткой маской трудно угадать непосредственность, нежность, смешливость и доброту.  Страх быть слабой, убогой, не понравиться, не победить — это он сковал черты ее лица.

Я видела таких женщин. Истина в том, что ни один мужчина на свете не расколдует такую — только она сама. Когда примирится с собой — в любом своем качестве, когда позволит себе быть разной, лишь бы в удовольствие. И вот тогда ее примут. И пригласят на танец — даже без косметики, в тапочках и простоволосую. Тогда она будет выбирать, и выберет своего. И наплюет на статистику, которая, кстати сказать, давно уже другая.