Многие свои решения я сверяла с калькой общественного мнения. Думала — укрепит ли этот поступок мой авторитет или будет too much. Танцевать на людной улице или петь там, где я могу быть услышана — было для меня за гранью добра и зла. Я всегда находила оправдания, зачем мне эта смелость не нужна.

В прошлом году я поехала в горы с большой компанией. Рядом с нами жил целитель лет 65. К нему привозили больных, от которых отказались врачи. Каждый раз, выходя встречать полупрозрачных пациентов, он смеялся. Это обескураживало невольных зрителей. Сначала я подумала, что он видит то, что не видим мы. А оказалось он не замечает то, что для нас кажется важным. Поэтому он всегда счастлив.

Проведя свое расследование, я выяснила, что уже 4-й год подряд он приезжает сюда на все лето и дальше как у Чуковского: “приходи к нему лечиться и корова и волчица..”. Пациентов привозили люди с щенячьими, грустными глазами, обратно многие уходили самостоятельно.

Таял последний день моего отпуска. Её привезли на белом микроавтобусе, оборудованном специально для дальних поездок. Двери открыл молодой человек, оголив солнечному дню ее голубое тело. Кожа была настолько тонкая, что я видела слабые потуги энергии жизни орошить ее органы.

Одна деталь впечаталась мне в память — её волосы. Их не было. Это выглядело так дерзко и смело в ее исполнении. Химиотерапия сожгла все мосты к здоровой жизни, а она кокетливо прикусила нижнюю губу и взъерошила невидимую гриву.

Запомню тот момент на всю жизнь. Я словила страшную мысль, сказанную моим внутренним голосом: у нее есть официальное разрешение делать все, что захочется. Даже быть лысой.

Последние лет 10 я мечтала поехать в длительное путешествие, где меня никто не знает, и там побриться налысо. Не быть красивой, не выглядеть умной. Просто быть! Не стесняться своих шрамов на теле, ведь это моя история. Не думать про pH- крем, который хранит тайну моих веснушек. Я не раз уезжала в такой отпуск, но привозила всю себя обратно.

Я побежала в наш домик. Мои ноги путались в мыслях. А я боялась остановиться и передумать.

Вбежав на второй этаж, встретила ребят радостным визгом. Раз они дома, значит все правильно — придумывала я себе приметы. Я попросила немедленно побрить меня  налысо.

Мы вышли на улицу. Звук вибрирующей машинки угрожал и просил передумать. Когда упали первые пряди на плечи, меня начало трясти от страха. Я отбивалась от мыслей-мух и победила. После этой процедуры я не подходила к зеркалу несколько дней. Не потому, что боялась не понравится себе. Мне было по-настоящему все равно. Для прохожих, чье осуждение когда-то так сильно пугало, я — всего лишь секундный эпизод. А мое окружение присвоило мне статус бунтарки.

Просто именно тогда я получила самый главный инсайт моей 35 летней жизни . Мне не надо умирать, чтобы разрешить себе жить так, как я хочу.