Шел ноябрь 2008 года, седьмой месяц моей первой работы юристом в инвестиционной компании. Мне двадцать два. Семь месяцев назад я пришла в юрдепартамент на стартовую позицию: это типа надо раскидывать дерьмо вентилятором и сукабыстро. Я тогда сводки с фронта в статусах в контакте писала под рубрикой «Копрофессионал».

Четыре месяца назад наша компания переехала в крутой офис: несколько верхних этажей в Москва-сити. Целый этаж с переговорными: дизайнерская мебель красного и черного дерева, на стенах картины, мрамор и позолота. Переезд праздновали в гламурном клубе, со звездами и блекджеком (наутро я написала статус в контакте)

«Есть что вспомнить, нечего детям рассказать»

Два месяца назад меня повысили. За то, что летом я смиренно согласилась разбираться в путанице со счетами за юридические услуги. Всей компании. За два года. В дополнение к прямым обязанностям. Тупейшая работа и ни разу не юридическая (но, забегая вперед, до нового года я нашла задвоенных и ошибочных сумм примерно на полмиллиона. В баксах).

В день, когда о моем назначении стало известно, коллега час истерила боссу за стеклянной дверью, и на ее лице было написано что-то унылое про несправедливость. На той же стартовой должности она проработала год, и за это время у нее было два нервных срыва и три приезда скорой помощи, а у меня, видите ли, не было.

Я захлебывалась от энтузиазма, фанатела от вида с 52 этажа и фигачила часов по шестнадцать в день, шесть дней в неделю (один-то день надо отдыхать, а то так и переутомиться недолго).

На робкие мамины вопросы «А как же личная жизнь?» заявляла: «Так я же готовлюсь! А то представь: свалится на меня настоящая любовь, а у меня завал с работой!»

И писала в контакте статусы из офиса после полуночи:

«Трудо выебудни»
«Хочу шампанского и массовых расстрелов»
«Если добровольно – значит, ты довольна, здравствуй, камикадзе».

А полтора месяца назад на глазах всего мира выпустил кишки Леман Бразерс, и фондовый рынок сложился пополам. Про кишки это не шутка: после новости о банкротстве Леман сотрудники выносили оттуда все, от принтеров до стульев.

Наши сейлзы, закатав рукава сорочек Бриони и выцарапывая шеи из галстуков, сбились в кучу посреди опен-спейса. Нервно побрякивая ролексами, они прилипли к плазменному экрану, на котором каждый день крутил котировки Блумберг. И в гробовой тишине несколько часов смотрели на падающие графики.

Обозримая часть опен-спейса за следующий месяц опустела на треть: на ближайший ко мне сканер больше никто не претендовал, и я работала чуть быстрее. В обед теперь можно свободно занять переговорную с черным деревом и картинами и отоспаться минут 40 на дизайнерском диване (на новой должности я вела внутреннюю проверку – в свое свободное время, после полуночи).

Рефлексировать было некогда, надо было разгребать дерьмо двумя лопатами: мои старые обязанности при повышении никуда не делись. Сократили человека, который готовил сделки на Кайманах, и третью лопату его работу подарили мне. Подарили – значит, бесплатно.

В рубрике «Копрофессионал» выходили статусы:

«Люблю свою работу, она меня кормит, она же и трахает»,
«Настоящая стюардесса улыбается до конца»
«В 9.00 начался и в 00.45 закончился 9-й 8-часовой рабочий день 5-дневной рабочей недели…»
«На что поспорим, что завтра я уйду с работы до полуночи, или операция «с корабля на б#я».»

Итак, ноябрь 2008 года.

Мне надо наколбасить и подать срочную отчетность по ценным бумагам в ФСФР. Подать через программулину для автоматической подачи отчетности. Настолько кривую, что вопрос подняли до большого босса айтишников, американца, чтобы она у меня заработала.

И вот встаю я после очередной полу-рабочей ночи в семь утра запилить отчетность (в последний день срока, конечно). Из дома, потому что даже после энергетика я не настолько бодра, чтобы в это время ходить. Захожу онлайн в свое удаленное рабочее место, запускаю программу… а она не работает!!

Видимо, к этому моменту что-то у меня накопилось, и копилка треснула.

Самое вежливое, что я сумела написать в 7 утра американцу-айтишному боссу, начиналось со слов “Could you please tell me why the hell…”. Перевод – «Не могли бы Вы, пожалуйста, сказать, какого хера…». Далее я выражала горькое разочарование некорректной работой программы в последний день сдачи отчетности.

Не только написать, но и отправить. Со всеми его коллегами в копии. И со всеми моими коллегами в копии. Не специально, у нас была общая переписка по чертовой отчетности, и я нажала «Ответить всем».

И за долю секунды между тем, как я нажала «Отправить», и тем, как увидела на экране «Отправлено», у меня мелькнула страшная мысль. Трясущимися руками я полезла ее проверять, и – О, ужас!! – обнаружила, что пыталась подать отчетность через битую ссылку.
А гребаная программа РАБОТАЕТ.

С матюками я попыталась отозвать письмо – но было поздно.

В этот момент я осознала две вещи.
Первая – я погорячилась со своими «какого хера» к айтишному боссу. Вот если бы программа не работала, тогда совсем другое дело.

А вторая — меня уволят. С позором, потому что салагам, которые хамят большим боссам в деловой переписке, не место в приличной компании.

От последней мысли как-то даже отпустило. Если уволят, я высплюсь!
Так что я собралась. Написала боссу-айтишнику, извинилась и признала, что проблема на моей стороне. Через «Ответить всем». Посчитала, что раз я при всех наехала, то справедливо будет и извиниться при всех.

Потом отправила отчетность. Доделала еще одну срочную задачу со сроком «Сегодня», наблюдая, как в углу экрана вылезают отчеты по мере того, как коллеги включают компьютеры:

«Отозвать письмо (моей непосредственной начальнице) не удалось»
«Отозвать письмо (боссу всех юристов) не удалось»
«Отозвать письмо (обиженной истеричке) не удалось»
«Отозвать письмо (айтишному боссу) не удалось»…


Затем обновила статус в контакте:

«Пусть хоть всех поубивают, лишь бы не было войны»


Ну и поехала на работу выслушивать про увольнение.
Но меня ждал сюрприз.

Во-первых, меня не уволили. Боссы меня вызвали и с родительскими интонациями попросили сходить в отпуск, потому что ты же, Юлечка, очень устала. И поставили задачу меня разгрузить!

Юристки из нашего серпентария во главе с истеричкой, которые, предвкушая сцену, горящими глазами следили за тем, как я вошла и как вышла, были очень разочарованы.

Во-вторых, я сходила в кабинет к айтишному боссу извиниться лично.
В первый раз его не было в кабинете. А вот во второй удалось. Его звали Харлан. Он оказался добродушным невысоким человечком лет тридцати пяти. Он поржал над ситуацией, потом над ажиотажем среди айтишников («Они мне все вместе – тебя искала красивая девушка!»), потом доверительно сообщил, что мое письмо – не худшее из того, что ему писали. И предложил выпить кофе в знак примирения.

Кофе мы пили часиков в семь на 1-ом этаже – он был такой же маньяк, у обоих ожидалось работы до ночи. И ему не надо было объяснять, до какого состояния можно добраться, вjobывая и в полночь, и в семь утра. Короче, Харлан оказался отличным парнем, и много раз потом по-братски меня выручал – когда нужно было что-нибудь труднодоступное установить на мой компьютер вне очереди.

Но самый сладкий момент был в конце. За кофе Харлан подарил мне белую розу – в знак того, что я его ничем не обидела. И когда мы возвращались с кофе работать, ухахатываясь и практически хлопая друг друга по плечам, двери лифта перед нами открылись, и…

В полном составе оттуда вывалили юристки нашего серпентария, так и не дождавшись моего растерзания. Ну да, в половине восьмого приличным девочкам пора домой.
Какие же у них были лица, когда они увидели меня с Харланом и розой!!

Но выводы из ситуации я, конечно, сделала.
И даже написала статус:

«Качай голову, жуй эспандер».

Автор: Юлия Цыглина

Клинический психолог, специалист PSY 2.0

Сайт Юлии

Подпишись на наш проект на Яндекс.Дзене и узнавай о новых материалах удобным для тебя способом.