Ничто не предвещало беды. Я была беспроблемным веселым подростком: радость родителей, гордость школы. Училась, читала умные книги, выигрывала олимпиады и верила в светлое будущее. В 12 лет внезапно отказал иммунитет, а кожа превратилась в кровавое месиво. Поиск причин оказался тщетным.. Лечение не помогало. Тело предало меня на ровном месте.

Мир рухнул и стал непредсказуемым. Об амбициозных планах пришлось забыть. Привычные действия, о которых я раньше даже не задумывалась, превратились в ежедневный квест. Каждый день я в растерянности стояла перед шкафом, пытаясь найти хоть что-то, на чем не будут видны пятна крови. А по ночам вгрызалась зубами в подушку, чтобы не завыть от ужаса.

Меня возили по бесконечным обследованиям и пытались лечить всем, до чего удавалось дотянуться: от убийственных гормональных препаратов до голодания и молитв. С каждым днем становилось только хуже.

Надежда побарахталась на поверхности и утонула, уступив место беспросветному отчаянию. Слез не было. Только тупая боль и лютая ненависть к предательскому телу, сломавшему мне жизнь.

Погрузившись на самое дно горя, я внезапно ощутила странное мрачное удовлетворение. Как будто все наконец-то встало на свои места.

Этот диссонанс не давал мне покоя. Все яснее было понимание, что картина моего безоблачного прошлого сильно отретуширована. И, чтобы разобраться с этим, придется идти вглубь. Если бы я знала на тот момент, с какими пластами хтонического ужаса придется столкнуться, никогда бы на это не подписалась. Как хорошо, что не знала…

Ничто не предвещало беды. Я была беспроблемным веселым подростком. В моей жизни была радость, любовь, мечты… и тонны вранья самой себе.

В 12 лет внезапно отказал иммунитет, и жизнь превратилась в ад.

На самом деле это произошло гораздо раньше. В момент, когда я впервые промолчала, хотя внутри взрывались атомные бомбы.

Измена себе стоит очень дорого. Когда количество “да” вместо “нет” превысило все разумные пределы, моя кожа разрыдалась кровавыми слезами, давая возможность выразить то, что терзало столько лет. Когда неестественная улыбка намертво прилипла к лицу, под глазами появились огромные синяки, чтобы она выглядела устрашающе. Когда мне в очередной раз не удалось выразить протест тому театру абсурда, что творился вокруг, я впервые “беспричинно” потеряла сознание.

Жить на войне страшно. Жить на войне, которую не видит никто, кроме тебя — невыносимо. Болезнь пришла не как кара небесная, а как разрешение внутреннего конфликта. Самый страшный враг все это время был лучшим другом и спасал меня от неминуемой гибели. Хоть и таким кошмарным способом.

Когда я закрывала глаза руками и раз за разом ампутировала чувства, через болезнь тело пыталось докричаться, что происходит что-то ужасное.
Когда я отплясывала кан-кан на собственных костях в угоду страху, лишь тело не поддержало этот страшный демарш.

Когда меня покинуло самоуважение, здравый смысл и даже инстинкт самосохранения, тело оставалось верно своей правде.

В конечном счете, оно единственное всегда было на моей стороне и не предавало меня ни одной минуты.

Чтобы это понять, мне понадобилось 11 лет.

Спасибо.

.