Август 2013-го прошел для меня наполовину в тумане. Много раз я повторяла себе: «Это было твое осознанное решение. Ты знала, что ничего не изменить». Хотелось бы мне, чтобы это помогало. Но четыре года, прожитых, как в бета-тесте программы «DOLGO_I_CHASTLIVO», сложно вычеркнуть за месяц.

Точнее, три. Сказкой я считала три наших совместных года, а четвертый… На четвертом году в программе вылезли баги, которые всё порушили. И даже столько лет спустя, я не могу однозначно сказать, кто из нас был в этом виноват.

  Наш роман начинался, как в сказке. У нас было всё: запретная страсть, интриги, судорожные метания между одними и другими отношениями, влечение, бабочки в животе. Словом, все атрибуты сериально-книжной романтики, о которой лично я мечтала со времен обострения подросткового бунтарства.

         Ему было 22, мне 18. Мы познакомились, собравшись на первой репетиции нашей общей группы. Он — был из числа тех, кого в состав приглашала не я, но именно при его появлении мое девичье сердечко поняло, что мы с ним попали и пропали. Ничего хорошего это не предвещало, да я ничего и не ждала. Для начала потому, что на тот момент встречалась с другим музыкантом из нашей группы. Именно благодаря нашему союзу группа «Fata Morgana» вообще появилась на свет. Это было моей мечтой, и я не могла позволить себе упустить ее.

         Но как я ни старалась отречься от своих чувств, как ни силилась отталкивать их всё дальше, ничего не получалось. Никакие мозговые уловки не способны потушить по-настоящему пылающее сердце. По крайней мере, в моем случае это так. Можно использовать силу воли, можно постоянно с собой бороться, но задавить сильное чувство — не выйдет. Как минимум, не быстро и не в тех условиях, когда объект твоих терзаний каждую неделю маячит у тебя перед глазами и оказывает знаки внимания.

         Текущие отношения уже были не сахар, поэтому желание отдаться новой страсти росло с каждым днем. Представляю, какие мысли могут возникать на эту тему. На чужом несчастье счастья не построишь — и всякое в таком духе, приправленное не самыми цензурными эпитетами в адрес моей ветреной натуры.

         Пусть так. Но я все же решилась разорвать прошлые отношения и начать новые. Как ни странно, вышло даже расстаться полюбовно и после — не спровоцировать никаких скандалов, продолжая вместе играть в группе. Это, пожалуй, было одной из моих сильных черт — умение налаживать отношения в коллективе. Я ею воспользовалась на все сто и не прогадала.

         Я попала в сказку. По крайней мере, так я считала, не замечая никаких тревожных звоночков, которые начали появляться спустя год, когда мы уже хотели вместе жить, а значит — надо было зарабатывать на свои нужды самим. Не сидеть же, в самом деле, на шее у родителей лишними ртами. Он поначалу не хотел идти работать. Первой пошла я, еще будучи студенткой, надеясь мотивировать его своим примером. Это сработало. Правда, с оговорками, потому что почти сразу он начал вести себя более резко и разнузданно. Я не лезла за словом в карман и не сворачивала горячие ссоры. Мы вспыхивали, как два факела, а после — страстно мирились в постели, и, как ни странно, нас все устраивало.

Несмотря на конфликты и выяснения отношений, я самоотверженно прощала, если он вдруг начинал в пылу страстной ссоры говорить грубости. Моей любви хватало на то, чтобы розовые очки плотно держались на переносице. Я дышала им, любила его так сильно, что позови он меня хоть на край света в наш первый совместный год, я отправилась бы за ним, не задумываясь!

         Я думала, страсть угаснет быстро, но она не гасла, несмотря на то, что в пылу очередной ссоры он мог произнести много обидных и ранящих вещей. Она не гасла целых три года, несмотря на некоторые жесткие стычки, которые у нас случались.

         Однажды мы вместе поехали на свадьбу его брата в другой город. Там, уже после церемонии, наутро я почувствовала, что мне нехорошо, и — во избежание эксцессов в церкви — сказала, что лучше не поеду на венчание. Он оставил меня дома наедине со своим дядей. Я намеревалась мирно посидеть в комнате и почитать книжку, ожидая возвращения всех остальных, а в итоге три часа стояла с перочинным ножиком наизготовку напротив двери, забаррикадированной придвинутым столом, пока обезумевший дядя ломился ко мне после неудачной попытки меня изнасиловать. Я не чувствовала тогда ни злости, ни страха — все это осталось где-то очень глубоко в душе. В тот момент я просто чувствовала, что я одна, и никто мне не поможет. Что тот, с кем я поехала в другой город, оставил меня наедине не только с плохим самочувствием, но и с похотливым дядей. А ведь будь он здесь, со мной, ничего бы не произошло.

         Когда все вернулись, я никому не рассказала об этой мерзкой истории. Понимала, что родственники дяди встанут на его сторону, а меня заклеймят шлюхой и обвинят во всех смертных грехах. Я решила, что проще промолчать, чем выслушивать эту грязь, но одна в оставшийся день старалась не оставаться.

         Он — ни о чем не узнал до самого конца. Я понимала, что винить его неправильно. К слову, я и не винила. Просто точно так же, как нельзя приказать чувствам не разгораться, нельзя приказать им не угасать. Я не сразу это поняла, но они погасли в тот самый момент — на третий год наших отношений, казавшихся мне сказочными. 

Обижать себя резким словом я больше не позволяла. Я вообще стала жестче и холоднее, и, разумеется, он это чувствовал. Но вместо того, чтобы спросить и выяснить, он пытался наладить отношения, как привык — через постель. Ему требовалось все больше и больше. И чем чаще он пытался склонить меня к сексу, тем больше я отдалялась от него, а желание сменялось чем-то близким к отвращению. Он раздражался и старался контролировать каждый мой шаг, присутствовать 24/7 в моей жизни. Я этого не позволяла, чем разжигала его злость и его сексуальные запросы. 

         В конце концов, я поняла, что так больше продолжаться не может. И когда он завел разговор о том, чтобы пожениться, я сказала, что нам надо расстаться.

         Для него это стало ударом: он даже представить себе не мог такого развития событий. Надо признать, расставание он переживал тяжело. Он писал: «Дорогая Натали. Ты просила не общаться с тобой и дать тебе отдышаться, но ты не подумала, каково мне может быть все это время. И поверь, я держусь с трудом. Только благодаря хорошим людям у меня окончательно не сорвало крышу. Днем я делюсь своими переживаниями, а ночью остаюсь один на один с этим. Утром три таблетки Афобазола и на работу. А что делать, надо как-то жить дальше. А ведь все, что мне нужно было в эти дни, это поговорить с тобой. Но ты сделала свое дело и убежала в кусты, чтобы якобы прийти в себя».

         У него была своя правда. Со своей стороны он тоже старался. Он желал иного, строил планы на дальнейшую совместную жизнь. Я не назову его плохим человеком — в конце концов, мы пережили много хорошего. К тому же у него были ко мне свои претензии, к которым я осталась в свое время глуха. Где-то я отплачивала ему сторицей за те обиды, которые он мне нанес. Где-то делала ему больно, хотя он этого не заслуживал. 

         «Я хочу, чтобы ты поняла, что за все то время я заслужил от тебя большего, чем простое «я больше не испытываю к тебе чувств и поэтому ухожу». Поступать со мной так было очень скверно с твоей стороны. Почему нельзя было поговорить об этом, как делают все нормальные люди, когда чувствуют брешь в отношениях?»

         Он был по-своему прав. Во многих моментах я щадила его чувства, поэтому решила не выпаливать сгоряча все, что накопилось у меня в попытках самостоятельно пережить конфликт угасающих эмоций. Я представляю, как больно ему было бы слышать многое из этого. Но недомолвки тоже сыграли свою роль, и он счел меня бесчувственной мегерой.

         «Я сам виноват, потому что в какой-то момент стал для тебя слишком идеальным. Тебе захотелось эмоциональных встрясок, чтобы я хоть иногда показывал тебе свой настоящий характер, как это было раньше. Но этого не происходило, и я наскучил тебе. Потому что ты хищная женщина, тебе нужно всего добиваться самой, и ты получаешь от этого удовольствие. А когда нет препятствий, тебе становится скучно, и ты забираешь все без остатка и уходишь. Ты хороший и чуткий человек, но в отношениях ты отрава».

         Я читала это и ощущала едкую горечь несправедливости и одновременно понимая, что в чем-то он прав. Я старалась сохранить отношения, но делала это, не подключая его к этому. Но сделать это в одиночку, находясь в отношениях, нельзя.

         Мы встретились несколько дней спустя. И я после прочтения этого письма холодно спросила его: «Помогло? Выговорился?». Он поостыл и попросил прощения за резкий тон, но я кивнула и сказала: «Ну и хорошо. Вот твои вещи». Я не хотела путать его в своих намерениях. Не хотела продолжения. Не хотела вообще ничего. Внутренне я чувствовала пустоту, потому что понимала, что наполовину сама разрушила то, что когда-то считала сказкой. И, разумеется, верила, что ничего подобного в моей жизни больше никогда не будет.

         Оглядываясь назад, я понимаю, как много изначально у нас было точек конфликта, которые можно было бы нивелировать, только если б этого захотели мы оба. Но мы хотели разного и стремились тоже к разному. Это бы не сработало.

         Сейчас он уже несколько лет женат и, судя по всему, счастлив в браке. А я выхожу замуж за человека, который по-настоящему мой, без всяких оговорок. Пожалуй, так было нужно. И это расставание многому научило нас обоих.