Мой знакомый долгое время работал барменом в одной крупной отельной сети. Он протирал бокалы, мешал виски с колой и наблюдал за постоянными и временными посетителями их шикарной гостиницы в самом сердце Москвы.

Среди снующих белбоев с тележками багажа, командировочных иностранцев и сияющих счастьем молодоженов, сменяющих друг друга по несколько раз в день, в его баре всегда была одна неприкосновенная константа. Девушка за стойкой, искусно перебирающая ухоженными пальцами бокал дорогого вина.

Взгляд этой женщины всегда искал жертву (или счастливчика, если хотите). Движением густо накрашенных ресниц она рассказывала всё о своём намерении, но так, что первый шаг все равно оставался за мужчиной.

Мой приятель обожал следить за тем, как работают такие девчонки. Они сами решают, кто может к ним подойти, и с кем под руку они сегодня отправятся в номер.

От них пахло женщиной, от них пахло сексом. Да, это были проститутки. Элитные, дорогие, холеные. Эти женщины чаще всего могут излагать свои мысли больше, чем на двух языках, колко стреляют цитатами классиков, но ловко притворяются пустышками, так безопаснее..

У них в руках дорогие сумки и настоящие бриллианты в ушах, а за спиной — горящие дома, и уходящая земля из-под ног. Когда много раз бьют в одно место, оно теряет чувствительность. Поэтому отдавать свое тело, улыбку и молодость для них давно уже не самое страшное.

Она смеётся над своими клиентами, ценит добрых и щедрых, терпит толстых и склизких. Чтобы потом отправить деньги старой маме, которая тащит маленьких, не более удачливых братьев и сестер там, где начался её путь.

Она все детство видела, как больно может сделать слепая, всепрощающая любовь к мужчине. Как тяжёлым катком проходятся там, где раньше росли цветы. Нет, ею никто не будет пользоваться, она никогда и никому не разрешит зайти так далеко. Мужчины будут проходить сквозь её жизнь десятками, но ни одно лицо не заставит её плечи дрожать ночами, все это — удел слабых. Нужно быть куда глубже любви, это надёжнее.

Она уйдёт из отеля под утро, уедет на такси в съёмную квартиру на Садовом. Скинет с себя тугое платье, и дорогие туфли, соберет растрепанные волосы в хвост и посмотрит на свое отражение. «Сегодня ты снова победила, моя милая. Потому что уже в сотый раз они отдаются тебе, словно загипнотизированные удавом кролики. Но не ты. Ты принадлежишь только себе.»